Владимир Трифонов - Кронштадт - Таллин - Ленинград (Война на Балтике в июле 1941 - августе 1942 годов)

Через несколько минут двое мужчин подошли к судну и действительно спросили у вахтенного: не ваш человек угнал шлюпку. На что тот ответил, что у нас своих шлюпок хватает, а какой-то парень пробегал вон туда, и указал в направлении "Комсомольца". Мужикам ничего не оставалось, как повернуть обратно. Иллюминаторы нашего кубрика находились как раз около сходни, и я четко слышал их разговор. Но, оказывается, этот разговор слышал и старшина, но не стал вмешиваться. Когда мужики ушли, он спросил у вахтенного, о чем сыр - бор. Тот вынужден был рассказать. Старшина чертыхнулся и в сердцах, но беззлобно бросил: "Ну, хоть не пускай этого салажонка на стенку. А то опять в какую-нибудь историю влипнет".

И что мне за последние сутки так не везет? А, впрочем, не везет ли?

Не знаю, доложил ли старшина о моих похождениях коменданту, когда тот вернулся на судно, или нет, но никаких вопросов или разгонов от него мне не последовало.

После ужина вернулись на судно капитан с комендантом. Команда: приготовиться к отходу. Двое матросов с боцманской команды забросили швартовы на палубу, затащили сходню, и капитан дал команды: "Малый вперед. Лево руля". Последняя по-эстонски звучала примерно так: "Ваза куля порти". А "Право руля" звучало, примерно, как "Паля маля порти". Наверно, у эстонцев это написание вызовет улыбку. Но ведь прошло 57 лет с тех пор, когда я слышал эти команды. Часа через два стали на якорь на Восточном рейде Кронштадта. И спать.

13 июля. Воскресенье. Кронштадт - Таллии.

Весь день я на мостике. Слежу за постом СНИС на наружной стенке гавани. Рассматриваю, угадываю, какие корабли стоят на рейдах и в гавани. Рубки и трубы "Марата" возвышаются в западной части Купеческой гавани. Наверное, стоит у стенки Петровского канала. "Октябрина" видна восточнее - в Лесной гавани. На фоне морзавода видны рубки и трубы какого-то крупного корабля. Позже узнал, что это "Максим Горький" стоял в сухом доке, где ему приваривали новую носовую часть, вместо оторванной при подрыве на мине где-то в Рижском заливе. Никаких команд или вызовов не было. Из Ленинграда пришел и встал на якорь недалеко от нас какой-то большой транспорт. Судя по высоко расположенной ватерлинии, - не нагружен.

После ужина комендант на катере ушел к оперативному дежурному. Часа через полтора вернулся и сказал капитану, что в 22.00 выходим в Таллин. Поведет нас опять только один БТЩ, но теперь перед нами пойдет транспорт "Казахстан", который пришел недавно из Питера, а за нами пойдет небольшой ледокольный буксир "Октябрь". Так что идти будет веселее, пошутил комендант. Правда, заметил он, капитан "Казахстана" ругался и отказывался идти, узнав, что кроме БТЩ никакой охраны у нас не будет. Тем более 13-го да еще в ночь на понедельник! Но ему сказали, что это приказ и никаких обсуждений и тем более возражений быть не должно.

В 21.30 командование судна и команда были на своих местах. Поскольку мы должны были следовать за "Казахстаном", капитан-лейтенант приказал мне следить за его действиями и докладывать ему. Вскоре заметил движение на баке "Казахстана", донесся гул работающего шпиля или брашпиля, поползла в клюз якорь-цепь. Я обо всем этом докладываю, а капитан-лейтенант передает капитану: "Герман Яковлевич, давайте выбирать якорь". Смотрю, сигнальщик "Казахстана" с мостика семафором вызывает: "Суур-Тыыл", "Суур-Тылл". А я увлекся наблюдением в бинокль за баком, а что на мостике делается - и не видел. Быстро вылез на крышу пристройки мостика и дал отмашку, что вижу. "Капитану "Суур-Тылла". Следуйте за мной в кильватер. Калитаев". Мне показалось, что капитан "Казахстана" намеренно игнорировал коменданта нашего судна. Может, у них комендант какой-нибудь молодой старший лейтенант, а у нас солидный моряк. Или они с нашим у оперативного дежурного что-то не поладили. В общем, я перевел принятый семафорный текст немного по-другому: "Коменданту и капитану "Суур-Тылла"...."

Малым ходом идем за "Казахстаном" на Большой рейд. Вижу впереди БТЩ, который поднял сигнал: "Следовать за мной" и пошел на запад. Не заметил, когда и откуда за нами пристроился "Октябрь". Солнце склонялось к горизонту и, хотя было правее нашего курса, мешало следить за впереди идущими кораблями, особенно за БТЩ, который еще заслонял "Казахстан".

Примерно через полчаса темно-красное, крупнее раза в полтора дневного, солнце коснулось на горизонте воды и через несколько минут погрузилось в воды залива. Постепенно наступала темнота, БТЩ почти не просматривался, но громада "Казахстана" четко проецировалась на еще светлом западном небе.

14 июля. Понедельник. Ушли от 4-х торпед.

Около часа ночи прямо по курсу заметили отдаленные вспышки, похожие на орудийные, затем докатился гул действительно орудийных выстрелов. Минут через 20-30 слева встречным курсом показались идущие в кильватер два силуэта каких-то кораблей. Заморгал на головном прожектор. Что-то ответили с БТЩ. Когда корабли подошли к нашему левому траверзу, я их разглядел довольно ясно, но не понял, что это за корабли. Подсказал капитан-лейтенант: канонерские лодки, перестроенные из землечерпалок, называемые небрежно "грязнухи", но имеющие сильное артиллерийское вооружение: по 5 орудий 130 мм. Похоже, что это они стреляли. Но в кого?

Поскольку наибольшую опасность представлял финский берег, я находился на правом крыле мостика и периодически осматривал в бинокль темный горизонт с нашего правого борта в зоне по 45° к носу и к корме. Пока море было чистое. Но вот в темноте на самом горизонте появились какие-то точки, которые постепенно увеличивались. Какие-то катера. Доложил капитан-лейтенанту. Их оказалось 6 штук. Стало ясно, что они следуют в кильватер друг другу параллельно нашему курсу на расстоянии от нас примерно 10 каб и с такой же скоростью.

На БТЩ их также заметили, что-то запросили прожектором, с одного из катеров что-то ответили. Я ничего не понял, решил, что это шифр, а катера наши, прикрывают нас со стороны финского берега.

БТЩ продолжал спокойно идти, и нам никаких указаний не было. Наш комендант капитан-лейтенант Линич высказался после этого, что вот и охранение, о котором очень волновался капитан "Казахстана" Калитаев у оперативного дежурного в Кронштадте и даже отказывался идти с одним БТЩ.

Я попросил у коменданта разрешения вздремнуть на деревянном диванчике на правом крыле мостика. Тот разрешил. Наверное, через полчаса комендант будит меня: "Сигнальщик, смотрите!" и показывает в сторону катеров. Уже почти рассвело, но солнце еще не показалось. Был полный штиль. Море как стекло, ни единой морщинки. Только от форштевней кораблей отходили усы волн, но сглаживались где-то за кормой. А справа по борту четко видны 6 катеров, строем фронта на полном ходу идущие на наш маленький караван. Расстояние между катерами метров 100, до нас - не более 10 каб. Белые буруны медленно приближаются к нам. С БТЩ снова заморгал прожектор, но никакого ответа. Ясно, что катера чужие и идут в атаку. На БТЩ подняли сигнал: "Следовать прежним курсом", сам он повернул вправо, застопорил ход и открыл огонь из носовой "сотки".